Совет при Президенте Российской Федерации
по развитию гражданского общества и правам человека

Кучер Станислав Александрович
Журналист

Три победы неравнодушного меньшинства

  • Опубликовано 27 Февраля 2017
  • 671 просмотр

27 февраля исполняется два года со дня убийства Бориса Немцова. По оценкам независимых экспертов, на вчерашний марш памяти политика вышло около 15 тыс. москвичей. Обозреватель «Коммерсантъ FM» Станислав Кучер размышляет о значении этой цифры.

Марш памяти Немцова, выход в российский прокат посвященного ему фильма «Слишком свободный человек», освобождение Ильдара Дадина — эти три события минувшей недели объединяет одно: они стали реальностью благодаря упорству неравнодушного меньшинства. Тех, о ком мой школьный приятель, ныне офицер ФСБ, еще в 2011 году сказал: «Это люди со стержнем. Я их не люблю и не понимаю, но я не могу таких не уважать». Когда таких людей много, они меняют страну. Когда их мало, они напоминают о том, что страну можно изменить.

К Бульварному кольцу, по которому проходило шествие памяти Немцова, я подъехал на такси. По словам водителя, я был третьим, кого он за последние полтора часа сюда привез. «Похоже, вы все-таки сами приходите», — заметил на прощание таксист. «В смысле?», — не понял я. «Ну, то есть это все не Госдеп организует. Госдеп же теперь типа тоже наш», — и таксист рассмеялся собственной шутке.

Помимо журналистского, у меня есть удостоверение члена СПЧ, оно иногда помогает услышать что-то интересное из уст стражей порядка. «Сколько, по вашим оценкам, собралось на этот раз?», — спросил я у лейтенанта из оцепления. «Тысяч десять-двенадцать точно будет», — уверенно ответил лейтенант. Через пару часов его начальство официально объявило, что в марше участвовали 5 тыс. человек. Организаторы сообщили о 20 тыс. Независимые эксперты назвали цифру 15 тыс.

«Подумаешь», — скажет кто-то, — «Все равно это ничтожно низкие цифры для 15-миллионной Москвы». А теперь вопрос. Могли люди, которых принято называть нейтрально-обобщающим термином «власть», вообще запретить марш имени человека, который даже после смерти, безусловно, продолжает их раздражать, хотя бы потому что при жизни открыто против них боролся? Могли, но не стали. А не стали, уверен, потому что поняли: это «ничтожное» и «ничего не решающее» (как его любят называть в федеральном эфире) меньшинство все же достаточно упорно в борьбе за свои ценности. И лучше признать право 15 тыс. человек почтить память политического противника Кремля на московских бульварах, чем шумно разгонять несанкционированный митинг нескольких тысяч где-нибудь на Манежной площади.

Когда речь идет не о стаде, а о личностях, разница в 5-10 тыс. имеет значение. Эти люди добились своего права на этот марш. То, что он состоялся, можно назвать уступкой, а можно — доброй волей той самой власти. Но, в любом случае, это победа тех, кто хочет, чтобы Немцова помнили. Они сумели сделать так, чтобы их услышали.

Как сумели добиться своего Вера Кричевская, Михаил Фишман и все, кто помогал делать и распространять фильм «Слишком свободный человек». Сегодня этот действительно важный документальный фильм (который, кстати, не только о Немцове, но и в принципе о том, как устроено государственное управление в России) собирает аншлаги в 30 кинотеатрах страны от Якутска до Калининграда. Могли его авторы вообще не браться за кино о Немцове, мотивируя это тем, что «все равно его у нас нигде не покажут», или, сняв фильм, сосредоточиться на показах за границей, убеждая себя и планету в том, что в сегодняшней России прокат невозможен? Конечно, могли. Возможно, такой путь стоил бы им меньших усилий и нервов. Но они решили показать кино именно на своей родине, в российском государстве. И это государство почему-то взяло и выдало фильму прокатное удостоверение. Можно долго рассуждать о причинах, но лично для меня главный ответ на вопрос «почему?» звучит так: потому что Фишман и Кричевская сняли этот фильм и захотели показать его именно в России.

О возможностях упорного меньшинства в истории с Ильдаром Дадиным я уже говорил осенью, когда неравнодушные граждане показали: объединяться способны не только те, кто призывает запретить выставку Стерджеса. Именно поэтому сейчас Дадин на свободе, и есть все шансы, что статья, по которой его посадили, будет отменена.

Можно с кривой гримасой или безнадежной усмешкой сетовать на то, что в сегодняшней России у свободных граждан нет будущего. А можно верить в себя, делать то, что считаешь необходимым и однажды добиться того, чтобы с тобой считались.
 
Источник: КоммерсантЪ-ФМ

Социальные комментарии Cackle

© 1993-2017 Совет при Президенте Российской Федерации 
по развитию гражданского общества и правам человека

Ошибка в тексте? Выдели её и нажми:
ctrl + enter