Совет при Президенте Российской Федерации
по развитию гражданского общества и правам человека

Шаблинский Илья Георгиевич
Профессор кафедры конституционного и муниципального права Высшей школы экономики

Разговор с Граниным

  • Опубликовано 10 Июля 2017
  • 82 просмотра

Тяжелые для меня эти дни.  Каждый день приносит напоминания о вечности.  Не хочется этих напоминаний. И так все знаем.
Моя первая и последняя встреча с Даниилом Александровичем  Граниным состоялась 22 января 2015 г, и была следствием везения. Меня взял с собой Михаил Федотов, председатель СПЧ. Наутро нам предстояло выступать в Конституционном Суде. А вечером Федотова позвал к себе Гранин. Как я понял, так просто – давно не виделись. Дворик-колодец, покрытый льдом асфальт – где-то в углу мы нашли дверь и пластину домофона.  Гранин, опираясь на трость, вышел нас встречать в прихожую. Потом сидели у него в кабинете. Разговор был недлинный, кое-что я запомнил, записал. В сущности, ничего особенного. Но вот сегодня, пожалуй, нужно вспомнить.
Гранин начал с того, что выразил опасения: сказал, что можно ожидать каких-то новых уголовных дел против наших крупных предпринимателей.  Шахтинское дело, дело промпартии помните, говорил он? Мало, кто помнит.  Но на тех обвиняемых НКВД  перекладывало неудачи за беды и неурядицы в экономике.  Сейчас, ну, в ближайшие годы, таких обвиняемых снова захотят найти. На которых можно будет все свалить.
Федотов возразил: вряд ли.  И, кстати, все обвиняемые по тем дела реабилитированы, так ведь?
Ну, так, признал Гранин. Еще, сказал он, мне интересно, что у нас происходит с историческими авторитетами. Не то, чтобы тревожит, а просто интересно. Место Чапаева занял Колчак. Хотя и Чапаев, вроде, остался.
Федотов заметил, что да, есть такое, но может это не так уж и плохо? Он вспомнил анекдот, который рассказывает студентам: парень назначает девушке свидание на углу Щорса и Деникина.  
Посмеялись.
Гранин сменил тему: на Украине ситуация, по-моему, заходит в тупик.  
Похоже, что так, согласился Федотов.
Гранин немного повысил голос: ну, что нужно, чтобы они там прекратили воевать?
Я сказал, что если действительно стремиться к какому-то урегулированию, то нужно, по крайней мере, провести на Донбассе местные выборы. По украинским законам. Чтобы Киев признал их результаты, и с теми, кого выберут, начал бы переговоры. Но это означает уступку, которую должен будет сделать Путин.
Гранин сказал: Путин не пойдет на какие уступки. Он очень амбициозен.  
Федотов резюмировал: там все очень непросто. И выборы провести очень непросто.
Гранин сказал, что он не может смотреть наши новостные и аналитические телепрограммы. Ощущение такое, будто из нас хотят сделать дураков, или нас принимают за дураков. Очень не хочется разбираться в этом вранье и в этой грязи. Там вы честных ответов на вопросы не получите.  Ну, скажите мне, чем может объясняться наше, российское активное участие в этой бойне? Ну, имею в виду на востоке Украины?
Я сказал примерно то, что тогда говорили все: наверно, президенту России захотелось войти в историю в качестве человека, который присоединил к России эти три украинские области.
Гранин сказал: а на хрена они нам сдались? А? Может, вы скажете, Михаил Александрович?
Федотов задумался: вы хотите, чтобы я объяснил логику тех, кто это инициировал? Ну, наверно, дело в том, чтобы обеспечить свободный доступ к Крыму.
Гранин спросил: А вот вы жили эти последние 20 лет, и что – так остро чувствовали нехватку Крыма?
Я – нет, сказал Федотов.
Мы еще немного поговорили о литературе, о том, круг читателей книг понемногу сужается, Сеть теснит книгу. Потом я спросил Гранина, не хотел бы он поделиться своими взглядами на события со своими читателями? Дать интервью на самые острые темы?
Гранин посмотрел на меня из-под бровей: это самое ожидаемое, что вы могли бы мне предложить. Нет, это не мое. Я – писатель… Ну, ладно. Михаил Александрович,  а какие там настроения сегодня? Там, в Кремле? А?
Хорошие настроения, ответил Федотов, насколько могу судить, хорошие.
Потом старый писатель, как водится, подписал нам пару книжек. Я попросил «Иду на грозу», и, Гранин, как мне показалось, с некоторой досадой переспросил: именно ее?  Сейчас думаю: он давно не считал эту одну из своих первых книжек удачной. Михаил Александрович попросил роман «Мой лейтенант».  Гранин высмотрел в глубине полок и то, и другое. За окном был ледяной вечер, мы пили чай.
Получается, я тут снова о политике. Ну, о чем был разговор, о том и был. А с другой стороны, о чем еще: кого из наших молодых писателей вы сегодня считаете перспективным? Сильно упали нравы, не так ли? Да ну…

 


Социальные комментарии Cackle

© 1993-2017 Совет при Президенте Российской Федерации 
по развитию гражданского общества и правам человека

Ошибка в тексте? Выдели её и нажми:
ctrl + enter