Совет при Президенте Российской Федерации
по развитию гражданского общества и правам человека

Амбиндер Лев Сергеевич
Президент Русфонда

Чужаки в Минздраве

  • Опубликовано 06 Февраля 2018
  • 467 просмотров

Где границы дозволенного в действиях НКО на рынке общественно полезных услуг?

Сегодня пройдет спецзаседание Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека с весьма необычной повесткой: «Роль гражданского общества в развитии донорства». Еще две недели назад ничего, как говорится, не предвещало. 16 января постоянная комиссия СПЧ по здравоохранению провела слушания по докладу Русфонда о его проекте «Программа ускорения строительства Национального регистра доноров костного мозга (РДКМ) в 2018–2022 годах». Участники обсуждения из Минздрава РФ, ФМБА и их учреждений высказались против Программы, а Русфонду дали понять: не дело НКО влезать в сугубо медицинские дела. И председатель СПЧ Михаил Федотов неожиданно для всех назначил на сегодня заседание совета.

Суд и суть дела

19 января «Ъ» рассказал о слушаниях в постоянной комиссии СПЧ по здравоохранению. Напомню суть. В августе 2013 года Русфонд начал финансировать регистр потенциальных доноров костного мозга в НИИ имени Р.М. Горбачевой Петербургского медуниверситета имени И.П. Павлова. Мы сознавали грандиозность задачи и насущную потребность страны в собственных донорах. Для трети больных раком крови трансплантация костного мозга (ТКМ) – единственный шанс на спасение. В РФ в год проводится до 300 неродственных ТКМ – мало, но и для них большинство трансплантатов люди и фонды покупают за рубежом. Русфонд финансирует еще семь, кроме петербургского, регистров.

На базе НИИ имени Горбачевой при поддержке Русфонда создан Национальный регистр, в нем донорские фенотипы 74 тыс. потенциальных доноров 14 регистров РФ. Мировая база насчитывает 30 млн добровольцев. России в ней еще нет.

За 4,5 года Русфонд инвестировал в регистры 540 млн руб. Это пожертвования 2 млн россиян – телезрителей «Первого канала», читателей «Ъ», rusfond.ru и ряда компаний. В 2016 году на деньги Русфонда в НИИ имени Горбачевой была открыта новая клиническая лаборатория, в ней приспособились типировать образцы крови потенциальных доноров. На открытии мы случайно узнали, что в Германии реагенты на одно типирование обходятся в €25. А мы платили за то же 14 тыс. руб. (€200). И это еще самая низкая в стране цена. В кировской «Росплазме» в сопоставимых исследованиях одно типирование обходится госбюджету в 28 тыс. руб. А есть регистры, где цена и 35 тыс. руб.

Мы не нашли в России ответ на вопрос, почему платим втридорога. Мы нашли его в Германии (7,6 млн доноров). Там шесть лет назад НКО, которые и создали немецкую базу доноров, перешли на NGS-технологию первичного типирования. Она снизила стоимость, повысила скорость и качество типирования. Мы изучили этот опыт и предложили его петербуржцам. Нас не поддержали. Тогда мы внедрили его в Казанском (Приволжском) федеральном университете (КФУ) – в Институте фундаментальной медицины и биологии, где ведут исследования на аппарате MiSeq. Именно на таком немцы освоили NGS-технологию. Она уже снизила в Казани цену вдвое против петербургской.

Вот главное из опыта ФРГ: серийное производство фенотипов потенциальных доноров (они и есть цель первичного типирования) надо налаживать в отдельных лабораториях. Мы готовы финансировать новые лаборатории при клиниках, коль так уж вышло, что регистры у нас растут при центрах трансплантации. Но серийное производство требует прямого управления. Прописная истина, но как это сделать на практике?

Так родилась идея совместных предприятий (СП), которые образуют госучреждения и НКО. Ее Русфонд и положил в основу Программы ускорения с намерением вложить за пять лет 1,575 млрд руб. и довести Национальный регистр до 300 тыс. человек. Эту идею СП НКО и отвергли лидеры здравоохранения 16 января.

Отчего они так возбудились?

Проект Программы опубликован в «Ъ» 1 декабря 2017 года. Мы отправили ее в Минздрав РФ за комментарием. Минздрав отмолчался. 16 января на слушаниях в СПЧ на нас свалилось столько вздора, что оторопь берет. К примеру, представитель Минздрава заявила, что обсуждение бессмысленно, так как нет закона о донорстве костного мозга, а значит, нет и регистров (?!). Нам также отказывают в праве хранить единую базу фенотипов из соображений национальной безопасности и тут же называют приоритетным вступление в международный регистр. Но вступить – значит передать туда базу фенотипов. То есть странам НАТО доверия больше, чем Русфонду?

Приятель-журналист не удивлен: а что вы хотели?! НКО, которая никто и звать никак, пусть даже и Русфонд, без спроса ввозит в страну инновацию и учит жить. Это как? Да мало того что ввозит, так еще и без спроса внедряет! И вы хотите, чтоб этот беспредел поддержали?!

По-моему, все глубже. Вот партнер оправдывается: принятая в стране система не позволяет негосударственным организациям занятия с биоматериалами и персональными данными любых доноров. А как же частные лаборатории и клиники по всей стране, спрашиваю. То есть частным компаниям можно, а нельзя только некоммерческим? Почему? Потому что не принято? Мы посягнули на сложившийся уклад?

Между тем прошлогодним Постановлением Правительства РФ №89 заложена основа развития НКО – исполнителей общественно полезных услуг. Разве не в этом тренде наша Программа?

Но кто устанавливает границы дозволенного для НКО на рынке общественно полезных услуг? Кто определяет качество и эффективность этих услуг? За все в ответе Минюст РФ. Но в состоянии ли он в одиночку оценить хотя бы экономическую эффективность НКО, если о методике расчета сами НКО еще не договорились?

Это все вопросы, на которые пока нет ответов.

Первое СП НКО будет казанским

Так обстояли дела до этой недели. Но 29 января в КФУ мы договорились с ректором Ильшатом Гафуровым и директором Института фундаментальной медицины и биологии КФУ Андреем Киясовым о регистрации совместного предприятия университета и Русфонда – АНО «Казанский (Приволжский) регистр потенциальных доноров костного мозга». В частности, решено: никаких имущественных взносов от КФУ не требуется. Ильшат Рафкатович поручил Андрею Павловичу выделить помещения под новую лабораторию первичного NGS-типирования потенциальных доноров костного мозга. Это будет первая такая лаборатория в России. Оборудование закупает Русфонд и передает КФУ в безвозмездное пользование. Русфонд финансирует всю деятельность лаборатории. Ее обслуживает персонал института, руководствуясь, как обычно, инструкциями Минздрава РФ по работе с биоматериалами. А АНО заказывает ей первичное типирование добровольцев, пожелавших стать потенциальными донорами костного мозга. Так новая АНО получает все компетенции для организации серийного производства фенотипов. У нее три функции: рекрутинг добровольцев, получение фенотипов потенциальных доноров, хранение и обработка их персональных данных. Это, конечно, успех.

Еще новость: 31 января руководитель ФМБА Владимир Уйба предложил нам образовать контактную группу для проработки открытия аналогичных казанскому СП АНО в трех учреждениях ФМБА с локальными регистрами.

Мы, разумеется, согласились. Первая встреча контактной группы – 5 февраля.

Очень жаль, что Минздрав РФ не соглашается на новый формат сотрудничества Русфонда и НИИ имени Горбачевой. Как нас заверили в Петербургском медуниверситете имени Павлова, там ждут согласия министерства.

Что же мешает Минздраву решиться на такой эксперимент хотя бы в одном из своих НИИ? В случае отрицательного результата эксперимент можно всегда прервать – и никаких затрат, никаких потерь. Зато страна получит тысячи новых потенциальных доноров костного мозга. Нет ответа.

Может, нам дадут его сегодня?

 

Лев Амбиндер, президент Русфонда, член Совета при Президенте РФ

по развитию гражданского общества и правам человека


Социальные комментарии Cackle

© 1993-2018 Совет при Президенте Российской Федерации 
по развитию гражданского общества и правам человека

Ошибка в тексте? Выдели её и нажми:
ctrl + enter