Совет при Президенте Российской Федерации
по развитию гражданского общества и правам человека

Никитинский Леонид Васильевич
Обозреватель "Новой газеты"

Изгнание с Валаама

  • Опубликовано 04 Октября 2018
  • 287 просмотров

Два месяца назад Сортавальский городской суд тихо прекратил за примирением сторон (ст. 76 УК РФ) одно из самых громких по здешним меркам дел о поджоге «Зимней гостиницы» («Зимки») на острове Валаам в пасхальное утро 1 мая 2016 года. Обвиняемый Дмитрий Синица вину вроде бы не признал, но принес извинения трем бывшим жительницам «Зимки», чье имущество было уничтожено пожаром, а также ООО «СЭНТ» (Служба эксплуатации недвижимости и территорий), а фактически учредившему его Валаамскому монастырю.

 

Дело велось по части 2 ст. 167 УК РФ — «Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенное путем поджога». Ущерб, причиненный соседям, составил всего пару сотен тысяч, зато сумма, в которую реставрация обойдется АНО «Валаам» (также учреждено монастырем) составит без малого 400 млн рублей. Впрочем, ее покроет госбюджет по федеральной целевой программе «Укрепление единства российской нации», подразумевающей «поддержку мероприятий по созданию духовно-просветительских центров».

В соответствии со ст. 76 УК лицо, впервые совершившее преступление небольшой и средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, «если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный вред».

Но бедному Синице (и так проведшему полгода под стражей и к тому же, как видно из дела, сильно пьющему) откуда взять 400 миллионов?

Едва ли мы ошибемся, предположив, что ущерб соседям тоже как-то полюбовно возместил монастырь.

Патриарх Алексий II, считавшийся до своей кончины в 2008 году главой Валаамского Свято-Преображенского ставропигиального монастыря, в одной из своих проповедей говорил: «Выше закона может быть только любовь, выше правды лишь милость, а выше справедливости лишь прощение». Поэтому чего уж там: бог с ним, с Синицей.

Между тем пожар в «Зимке» (за квартиры в которой, приспособленные под жилье, продолжали цепляться зарегистрированные там старожилы Валаама) объективно сыграл на руку монастырю, поставив точку в долгой истории выдворения части из них с острова: когда после пожара СЭНТ отключил там воду и свет, последние, кто еще кочевряжился, согласились переехать в дом, построенный на окраине Сортавалы.

Часть старожилов продолжает подозревать в поджоге монахов и демонстрирует многочисленные снимки, где, по их мнению, видны три очага возгорания, а не один. Прекращение дела лишило их возможности попытаться еще раз доказать свою версию публично в суде. Но материалы дела содержат, на мой взгляд, довольно доказательств вины Синицы, так как помимо заключения экспертизы это и показания соседа, пившего с Синицей всю пасхальную ночь.

Сосед Денис рассказал следствию, что, вернувшись из храма после полуночи, он зашел к Синице, они сходили за водкой и купили где-то четыре бутылки по пол-литра за 1600 рублей. К утру он завел разговор о выселении и о том, что надо-де соглашаться на условия монастыря. Синица стал материться, грозился всем что-то «доказать» и «всех уничтожить». Он зашел в туалет, взял бутылку с жидкостью, полил ею одежду в коридоре и поджег зажигалкой. «Что ты делаешь?!» — закричал Денис, но Синица отвечал, что это его квартира, в которой он может делать все что захочет.

После этого Денис пошел спать в соседний дом. Его разбудила полиция, когда пожар уже был потушен. Частично обстоятельства той ночи (хотя и не самого поджога) подтвердили и другие соседи, заходившие к Синице «причаститься».

Что тут смогли бы добавить другие, трезвые, старожилы? Я думаю, многое: о причинах той ненависти, которая двигала Синицей.

О времени возникновения православного монастыря на Валааме есть разные мнения — от научных до мифологических, — зато точно известно время его ликвидации: зимой 1940 года последние монахи ушли по льду в Финляндию, к чьей территории относился остров до прихода советских войск. В 50-е годы тут был создан интернат для инвалидов войны, постепенно превратившийся в обычный дом престарелых и переехавший «на материк» в 1984 году, хотя часть постояльцев, сотрудников и их детей осела на острове.

Экскурсии на Валаам начались с середины 60-х. В 1965 году здесь был создан природный заказник, а в 1979-м — историко-культурный музей-заповедник. Их сотрудники образовали новое население: обычно это были энтузиасты, приехавшие из других регионов СССР и «заболевшие» Валаамом: коротко говоря, это была «история любви». Любовью были окрашены и отношения внутри той части населения, которую уместно обозначить позднесоветским словом «романтики», — и от нее иной раз на острове нарождались их дети.

Романтическим было тогда и отношение к Русской православной церкви, воспрявшей после краха СССР. С планами возрождения монастыря была связана и ликвидация в 1992 году Валаамского государственного музея с передачей одной части его фондов музею Северного Приладожья в Сортавале, а другой — ТОО «Валаамский музей-заповедник».

Необходимость восстановления обветшавших построек требовала от монахов не богословских знаний, а хозяйственных навыков, и в 1993 году наместником монастыря был назначен архимандрит Панкратий, учившийся в миру на архитектора. О выселении с острова светского населения, «мешающего монахам молиться», владыка говорил с самого начала.

Однако до начала нулевых конфликты старожилов с монахами хотя и доходили иной раз до рукоприкладства, носили эпизодический характер: права светского населения, в первую очередь на жилье, где они были еще по-советски «прописаны», гарантировали худо-бедно суды. Да и в поселке сохранялись администрация, почта, школа и другие жизненно важные и независимые от монастыря учреждения.

Но к середине нулевых, когда в монастырь стал наведываться Владимир Путин и люди из его окружения, соотношение сил резко изменилось. Юридические «дочки» монастыря, зарегистрированные с Санкт-Петербурге, монополизировали экскурсионную деятельность, доставку туристов ООО «Паломническая служба» и торговлю сувенирами. Часть старожилов, в том числе директор музея, интегрировались в структуры монастыря, а остальным ООО «СЭНТ» предложило переезд в Сортавалу.

Решающий удар по отказникам был нанесен еще в 2015 году, когда комиссия из Сортавалы признала часть квартир в «Зимке» (говорят, что «дистанционно») непригодными для жилья, но — выборочно: именно те помещения, где гнездились «романтики». Но еще раньше решением карельских властей все здания на острове были переданы в собственность монастыря, а сам поселок как административная единица ликвидирован, то есть формально он стал частью города Сортавалы. И теперь речь шла о переселении «в границах одного населенного пункта».

Фото: Глеб Яровой / «7х7»

Но в такой же логике можно было «законодательно» обозвать Валаам частью Москвы (ведь монастырь «ставропигиальный», его главой считается патриарх) или Санкт-Петербурга, откуда на остров зимой можно долететь на вертолете и где собираются налоги от коммерческой деятельности «дочек» монастыря. А в Сортавале авиации нет, и 40 километров Ладоги, отделяющие эту «часть города» от материка, по сути, лишили население Валаама всех гражданских прав.

 

И все же когда в многочисленных публикациях на эту тему говорится о выдавливании с острова всего светского населения, это неточно.

Основную часть из примерно полутысячи человек, проживавших здесь к началу 90-х, составляли граждане, застрявшие еще с домузейных времен: по сложившейся в России традиции им было все равно, «под кем жить». Они были и не против переехать за чужой счет: жилье тут никогда не было комфортным, да и в целом жизнь, особенно зимой, была «не сахар». Дома в Сортавале, конечно, тоже были не дворцы, построены в «Фанерном тупике» на окраине, а последний и вовсе переделан из какой-то конторы, обшит сайдингом, а внутри, как библейский «гроб повапленный» — сырой и с грибком. Зато в больницу и собес отсюда можно дойти пешком.

 

Активно (хотя тоже в разной степени) сопротивлялись переселению два-три десятка «романтиков». Это были люди, как правило, образованные, молодые, вынашивавшие в начале 90-х романтические планы и даже начавшие воплощать их в жизнь в форме создания фермерских хозяйств (100 лет назад монахи выращивали тут арбузы), изготовления и торговли сувенирами и организации экскурсий.

Проблема была в том, что все эти виды деятельности к середине нулевых монополизировал монастырь, оставшийся на острове также и единственным работодателем.

Впрочем, желающие могли и устроиться: кроме монахов и послушников в монастыре всегда есть «трудники», работающие за харчи и кров и набираемые хоть из пришлых, хоть из местных. Но этот статус, обязывающий еще и к безропотности, конечно, не устраивал «романтиков». Вольно же! Так же можно лукавить и об ученых, эмигрирующих из России в поисках не только сытной жизни, но и свободы: разве их кто-то выдавливал? Конечно, остров потерял квалифицированных специалистов, а кем их смог и смог ли вообще заменить монастырь — это вопрос отдельный.

Кандидат исторических наук Олег Яровой, посвятивший истории Валаама множество исследований, поссорился с наместником еще в начале 90-х. Предметом спора, однако, были его научные выводы, противоречащие церковной версии основания монастыря. Его жена, экскурсовод Ирина Смирнова (осела на Валааме в 1985 году), набирала экскурсантов самостоятельно и проповедовала им эту «ересь». Их семья и стала одной из первых, кто был выселен с Валаама.

Эта депортация через суды интересна уникальным документом за подписью владыки: «Возражениями на кассационную жалобу». Уверяя суды в том, что Смирнова никогда не проживала на острове, епископ подытоживает: «Семья очень желает попасть в категорию постоянно проживающих, так как тогда члены семьи, как они думают могли бы рассчитывать на три однокомнатные квартиры, стоимость которых по ценам г. Сортавала превышает 3 млн. рублей. Есть за что побороться…» (орфография и пунктуация оригинала).

Документы и свидетели подтверждают, что Смирнова проводила-таки большую часть времени на острове, но грех лжесвидетельства, наверное, все же на совести сотрудников ООО «СЭНТ», готовивших документ. Сейчас о другом: письмо это дышит ненавистью: как мог христианский священник вообще подписать такое? Что же за исчадья ада эта Смирнова и все остальные, выдворенные с Валаама, что даже у монахов недостает смирения соседствовать с ними на острове (площадью 30 кв. км)?!

Конечно, их объединяет только любовь к Валааму, а так-то все они люди разные: от буйного Синицы (тоже, впрочем, человека образованного) до тишайшей и набожной Варвары Сергеевой — биолога, выдворенного с острова вместе с сыном-инвалидом. Ее открытое письмо к патриарху получило известность, и, как говорят, его молитвами для них на острове все же нашлось жилье. А что мешало сделать это для горстки остальных? (Их истории — тоже разные — легко найти в интернете).

Довод о запрете на острове всякого строительства оказывается лукав, когда исходит от монастыря. Наряду с реставрацией старинных построек строятся здесь и новые «скиты», больше похожие на роскошные закрытые гостиницы. Возведены и тщательно охраняются почти всегда пустующие виллы и бани, известные среди самодеятельных краеведов как дачи (и бани) президента и патриарха. Поскольку режим природного парка фактически тут больше не действует из-за изгнания тех его сотрудников, которые смели перечить наместнику, все согласования строительства оказываются под вопросом. Отсутствует и архитектурный надзор за ведением реставрационных работ, которые могут оказаться обычным новым строительством.

Новенький Свято–Владимирский «скит». Фотографию дома для старожилов в Сортавале помещать рядом не хочется. Фото: wikipedia.org

По программам «укрепления единства нации» лишь за последние три года АНО «Валаам» получило на «развитие духовно-просветительского центра» порядка миллиарда рублей из бюджета. Это далеко не все деньги острова: Санкт-Петербургский водоканал построил и содержит водопровод и очистные сооружения на Валааме по статье «собственные расходы», а дачи и бани возведены за счет Федеральной сетевой компании и приближенных «благотворителей», чьи имена (но не суммы пожертвований) гордо значатся на памятных табличках.

Дочерние структуры монастыря ведут и собственную коммерческую деятельность. Из официальных документов об их регистрации в Санкт-Петербурге известны названия: АНО «Валаам», ООО «СЭНТ», ООО «Паломническая служба», Благотворительный фонд «Свет Валаама», ООО «Лавка Валаамского монастыря», ООО «Музей Спасо-Преображенского Валаамского монастыря», ООО «Монастырский двор» и другие. Но опять же — неизвестны показатели их прибыли. Торговля ведется, как правило, без кассовых аппаратов, счета за гостиницу или (по требованию) в кафе оформляются как пожертвования.

Столь удачное сочетание безналичных и наличных денежных потоков (притом что по закону религиозные организации пользуются и значительными налоговыми льготами) создают идеально закрытую от посторонних глаз систему денежного обращения. Глава Сортавалы прямо признается, что трансферты этой «части города» пролетают мимо него, он не задает вопросов.

При этой крайне закрытой и непонятной извне структурой остается и сам монастырь. Кроме его руководства, никто не знает, сколько именно на острове «монашествующих» и «трудников» и кто они такие, а монастырь еще и склонен завышать численность первых, чтобы лучше выглядеть в глазах высоких гостей. Но если бы, например, здесь захотел укрыться преступник, никто бы его и не нашел, если только не «по благословению».

Однако что производят монахи? Так мы могли бы поставить вопрос, будь это завод или хоть банк — ведь АНО «Валаам» получает деньги налогоплательщиков, и немалые. Но как подсчитать эффективность «укрепления единства нации»?

Утверждают, что с момента возвращения монастыря на Валааме отремонтированы и построены заново 28 церквей. Зачем их столько, если здесь вдвое меньше иеромонахов, имеющих право совершать литургию? Да и служат они в основном в главном храме, это не говоря уже о пастве, которая могла бы образовать 28 приходов при этих церквах. Кто там молится? Это тоже тайна, может быть, даже государственная: ведь туда, наверное, в числе прочих заглядывают и «первые лица».

Впрочем, вот что говорит об этом Иисус в Евангелии от Марка (9:35): «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою». Не приятней ли было бы Христу вместо этих 28 церквей напоказ увидеть жилища для тех, для кого Валаам — это тоже любовь?

Такими вопросами задается, например, сын историка Олега Ярового — кандидат политических наук и журналист Глеб Яровой. С его расследованиями, в том числе относительно финансовых аспектов деятельности монастыря, любой желающий может ознакомиться на сайте «7х7 — Карелия». И понятно, что монастырю он тут такой не нужен. Но бывшие «романтики» все примерно такие же: иллюзии они, конечно, давно уж подутратили, зато отточили способность и умение задавать вопросы.

Я провел на Валааме неделю в августе 2006 года, собрал там много историй и тогда еще казавшихся смешными анекдотов, удостоился даже аудиенции у владыки Панкратия, к которому пристал с вопросом о старинном споре между иосифлянами и нестяжателями, но он отвечал уклончиво.

 
 

Читайте также

От греха подальше

Второй раз я собирался туда попасть в составе группы СПЧ только что, но мы добрались лишь до причала в Сортавале: катер по причине «штормового предупреждения» нам не дали, хотя с этого берега Ладога выглядела спокойной. Нашу группу возглавлял Сергей Цыпленков из «Гринпис», и своими глазами мы бы, наверное, увидели то, что «паломническая служба» показывать не любит. Более удачливой оказалась омбудсмен Татьяна Москалькова: за неделю до нас она-таки побывала на острове. Зато в Сортавале мы еще раз встретились с уже совсем немногими, кто еще не согласился на переселение, а заодно ознакомились в суде с материалами дела о поджоге «Зимки».

Сам факт экспедиции Москальковой, как и нашей, свидетельствует о созревшем где-то «свыше» желании помочь вынужденным переселенцам. Но только ли помочь, или еще и «закрыть вопрос», уговорив замолчать тех, кто пока еще задает неудобные вопросы? (Так, путем компенсаций, удалось договориться с бывшим главой поселка Валаам, который был когда-то самым активным участником «сопротивления», и другими).

Помочь — это, конечно, правильно и нравственно: как-то уж больно не по-христиански с ними обошлись.

Но ненависть, которую продемонстрировал в отношении них монастырь и на которую они лишь ответили взаимностью, не лицемерная, а искренняя.

Разлитая и далеко за пределами Валаама, она знакома нам как общепринятое в нынешней России отношение к инакомыслящим, пожалуй, даже к иноверцам. Ведь это вопрос веры: многие валаамские «диссиденты» тоже определяют себя христианами, но у них какая-то не такая вера. Именно разница вер и подогрела бытовой конфликт до градуса кипящей ненависти, а там и полыхнуло — случайно в «Зимке». Но ненависть, в отличие от любви, не возникает ни с того ни с сего, обычно за ней все-таки стоят деньги.

Вы хотите любви покорных? Но любовь, которой исполнено Евангелие, — это чувство и привилегия свободных людей. Раз уж зашел разговор о вере, Иисус на протяжении всех Евангелий никогда никого ниоткуда не прогонял, за исключением эпизода изгнания из храма торгующих. Он даже никогда никого не проклял, кроме, опять же, одного эпизода: встретилась ему на пути смоковница, не приносящая доброго плода, — вот ее в назидание людям он проклял, и она засохла.
 

Источник: Новая газета


Социальные комментарии Cackle

© 1993-2018 Совет при Президенте Российской Федерации 
по развитию гражданского общества и правам человека

Ошибка в тексте? Выдели её и нажми:
ctrl + enter