Совет при Президенте Российской Федерации
по развитию гражданского общества и правам человека

Костанов Юрий Артемович
Председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнёрство»

Объективная истина в проекте СКР

  • Опубликовано 18 Октября 2014
  • 1305 просмотров

Как обычно отгадка кроется в подробностях. Само по себе требование о достижении объективной истины в процессе может показаться даже весьма симпатичным – чего уж плохого в том, что приговор будет отражать истинное знание о преступлении (или об отсутствии оного)? Проблема, однако, в том, кто – суд или стороны - будет признавать объективную истину установленной. Стороны? Но как обвинение, так и защита считают свою версию событий истинной. Суд? Но каким образом, не становясь на (простите за каламбур) «сторону стороны», суд может это сделать? В части второй статьи 16.1 законопроекта предлагается, чтобы суд при наличии сомнений в истинности мнения сторон принял все необходимые меры к установлению действительных фактических обстоятельств уголовного дела. Предполагается, по-видимому, что в сознании судьи уже откуда-то существует представление о действительных событиях, отличное от того, которое выдвинули стороны, и это судейское видение событий нужно подтвердить доказательствами, которые сторонами не представлены. Тогда суд и занимается принятием всех необходимых мер «к установлению действительных фактических обстоятельств уголовного дела». И что это, как не предложение заставить-таки суд «выступить» на стороне обвинения либо на стороне защиты?
Очевидно, что формула части второй статьи 16.1 законопроекта ничего не добавляет к положениям статьи 14 УПК о том, что толковать в пользу подсудимого нужно лишь те сомнения, «которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом». Более того, включение предложенной формулировки в часть вторую статьи 16.1 может дезориентировать правоприменителей, породив у них мнение, что в статье 16.1 речь идёт о каких-то других сомнениях, не о тех, которые имел в виду законодатель, конструируя норму о презумпции невиновности в статье 14 УПК, о существовании истины, которая познаётся за пределами исследованных доказательств.
Не думают же авторы законопроекта, что без их новаций суды основывают свои выводы на вполне устранимых сомнениях, «сомнениях ленивого ума», как называл их А. Ф. Кони. Увы, распространённость действий и решений, порождённых «ленивым умом», - это одна из грустных реалий нашего судопроизводства. Но предложенный законопроект заведомо не способен избавить нас от этой беды. Фактически, какими бы красивыми словесами ни прикрывались эти построения, речь идёт о том, что приговор якобы следует основывать не на той картине мира, которая нарисована доказательствами (формально-юридическая истина по терминологии разработчиков законопроекта), а на той, которая рисуется правильной судье. Между тем, судье должно быть безразлично, что именно произошло в действительности, если собранные доказательства не позволяют этого узнать со всей полнотой. Судья может сколько угодно думать, что подсудимый – преступник, но если этому нет доказательств, то приговор надо выносить оправдательный. Профессиональный подход в том и состоит, что для судьи истина есть то, что усматривается из доказательств. Отрицание приоритетности «формально-юридической» истины перед истиной объективной на практике приводит к фальсификации доказательств, подтасовыванию фактов, «назначению» виновными первых попавших под руку оперработникам и следователям, применению незаконных методов ведения следствия. Отсюда и широкое распространение в двадцать первом веке в демократической России вполне средневековых по характеру пыток (с поправками на современность – в средние века не знали «слоников» - не было противогазов и полиэтиленовых пакетов).


Социальные комментарии Cackle

© 1993-2019 Совет при Президенте Российской Федерации 
по развитию гражданского общества и правам человека

Ошибка в тексте? Выдели её и нажми:
ctrl + enter