Совет при Президенте Российской Федерации
по развитию гражданского общества и правам человека

Правозащитная организация Комитет против пыток под руководством Игоря Каляпина отметила 20-летие работы

31 Августа 2020

Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека поздравляет с 20-летием общественную организацию Комитет против пыток, которую возглавляет известный правозащитник, член СПЧ Игорь Каляпин.

Комитет начинает свою предысторию с 1998 года, когда прокуратура Нижегородской области в ответ на обращение правозащитников о пытках в милиции прислала ответ, в котором, помимо прочего, сообщила: "„фактов“ применения „пыток“ на территории области не установлено".

По сути, этот документ лег в основу создания нижегородского Комитета против пыток в 2000-м году. С тех пор слово "пытки" сотрудники нижегородской прокуратуры начали употреблять без кавычек, а само понятие стало состоявшимся фактом. Тоже без кавычек.

Со временем Комитет против пыток стал работать и в других регионах России, используя собственную методику проведения общественных расследований.

Сегодня  на счету организации 152 силовика, которых суд признал виновными в совершении преступлений, предусмотренных ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 286 (превышение должностных полномочий), ст. 302 (принуждение к даче показаний), ст. 330 (самоуправство) УК РФ и так далее. Еще 171 дело находится в производстве.

К юбилею организации вышла большая статья на сайте KOZA.


Исполнилось двадцать лет МРО «Комитет против пыток», основанной в Нижнем Новгороде

30 августа 2000 года считается днем основания межрегионального «Комитета против пыток». На сайте организации указано, что в 1998 году прокуратура Нижегородской области в ответ на обращение правозащитников о пытках в милиции прислала ответ, в котором помимо прочего заявила, что «фактов применения пыток на территории области не установлено». Это стало толчком к созданию комитета, и на его счету сегодня 152 силовика, которых суд признал виновными в совершении преступлений, предусмотренных ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 286 (превышение должностных полномочий), ст. 302 (принуждение к даче показаний), ст. 330 (самоуправство) УК РФ и так далее. Еще 171 дело находится в производстве.

Основатель и руководитель организации Игорь Каляпин лично пережил насилие, оказавшись в полицейском участке. Сегодня он один из самых известных правозащитников России, член совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека с 2012 года (данный факт вызывает удивление самого господина Каляпина). С 2014 года, как писали федеральные СМИ, цитируя президента Чечни, – личный враг Рамзана Кадырова.

У комитета шесть отделений в России с головным офисом в Нижнем Новгороде, на улице Ошарской. В них работает почти 50 человек. При трудоустройстве в комитет им приходится выдерживать уговоры отказаться от этой работы, поискав другую.

«К нам приходит молодежь с горящими глазами, для которой важно, что им здесь не будут говорить, какое дело открыть, какое закрыть, какое решение по какому материалу принять, – пояснил Игорь Каляпин. – Это приятно, потому что вообще у нас юристов учат, что они должны приказы выполнять, работая на государство и нося погоны, – и они к этому абсолютно готовы. У нас юристов учат, что это такая совершенно сервильная специальность. Если ты юрист и работаешь в коммерческой фирме, тебе директор говорит, какую позицию ты должен защищать {…} Но сейчас пойти работать в «Комитет против пыток» значит совершенно точно закрыть себе дорогу в госслужбу. Сейчас после работы в «Комитете против пыток» на госслужбу не возьмут. Если до всех этих историй с «иностранными агентами» наши ребята уходили в Следственный комитет, во ФСИН, то сейчас уже нет. Я же всегда стараюсь отговорить от работы в нашей организации, излагая все возможные негативные моменты. В том числе касающиеся личной безопасности, в том числе касающиеся возможного давления на родственников. У нас масса примеров таких. В том числе касающиеся отсутствия приватности. Работая у нас, нужно понимать, что за твоей личной жизнью будут наблюдать. Из твоих каких-то грешков, которые никто не заметит, сделают скандал специально обученные для этого люди. Если для человека обычного дать, например, 500 рублей гаишнику – это совершенно рядовое событие, то у нас этого делать нельзя совершенно точно. Не только посадят, но про это еще и кино снимут».

Юрист «Комитета против пыток» Кристина Диогидзе работает в организации год. До этого, имея два высших образования, трудилась в нижегородском отделении международной коммерческой компании. Та из-за санкций стала сворачивать свое представительство в Нижнем Новгороде, перед Кристиной был поставлен выбор: либо переезд в Москву на должность с более высокой зарплатой, либо увольнение. Девушка выбрала второе.

«У меня было такое чувство, когда шла на работу, что я занимаюсь бесполезными вещами. Да, это прикольно – мне нравятся склады, мне нравится таможенная романтика, логистика. Это всё захватывало меня. Но закон мне нравился всегда больше. Я думала, что бесполезными вещами занимаюсь – просто помогаю немцам зарабатывать миллиарды. Сама я живу в обществе, где пытки – это нормально. Еще до того, как я стала юристом, у меня были ситуации, когда я попадала в отдел полиции. И со мной разговаривали, как с какой-то грязью, а не с гражданином, который платит налоги, чтобы полиция работала. И все мои знакомые всегда говорили, что «менты» – это люди, от которых помощи никогда не дождешься», – рассказала она.

Госпожа Диогидзе считает, что пытки – это одна из самых значимых проблем нашего общества.

«Наши с вами сограждане готовы отдать правоохранителям, которые задерживают преступника, функции прокурора, следователя, суда. Чтобы он на месте решил, что вот этого человека сейчас можно избить, можно в «ласточку» скрутить, изнасиловать и так далее. Этот же человек – вор. С ворами так и надо. Потом может оказаться, что он и не вор никакой. Но к нему пытки применили – и он «сознался», – продолжила она. – Я считаю, что об этом нужно на каждом углу говорить. Сегодня там, под пытками, какой-нибудь Иванов, а завтра, может быть, ты. Ты готов отдать в руки жестокого негодяя свою судьбу?»

Юрист «Комитета против пыток» Альберт Кузнецов уверен, что отсутствие в обществе понимания важности темы насилия в правоохранительных органах – хороший стимул для организации.

«Глобальных изменений от нашей деятельности, может быть, и не видится. Но, тем не менее, цели и задачи локального уровня мы выполняем, – заявил он. – Успехи можно по-разному оценивать. В целом сейчас права человека в России глобально ущемлены. И на этом фоне, конечно, те успехи, которых мы добиваемся, менее значимы, менее видны, чем могли бы быть. Но для тех условий, которые есть, они мне кажутся вполне достаточными. Я думаю, толк от того, что мы есть, ощущается. И было бы заметно, если бы нас не стало».

Иван Жильцов отвечает в «Комитете против пыток» за связи со СМИ и общественностью. Ранее, кстати, являлся членом Общественной наблюдательной комиссией (ОНК) Нижегородской области, но в числе других правозащитников отказался принимать мандат из рук председателя региональной Общественной палаты Романа Стронгина, устроив демарш.

«В каждом конкретном деле хочется помочь каждому конкретному человеку. И есть азарт победить нашего «соперника». Это и те, кто пытает, и те, кто ни фига не расследуют пытки, прямо скажем. Большая, огромная проблема пыток в том, что зачастую они остаются безнаказанными. Это очень часто не расследуется. И получается так, что не наказывают того, кого пытают, и того, кто не расследует это преступление. И хочется не только разорвать этот порочный круг, но и как-то воздействовать на граждан. Сейчас, чтобы какое-то дело пыточное дошло до журналистов и людей, надо, чтобы оно было «громкое». Когда кто-то кому-то врезал, общество не волнует. Чтобы случай получал резонанс и должное внимание СМИ, нужна «бутылка из-под шампанского, засунутая в задний проход». Эта отвратительная история с отделом «Дальний», по-моему, – это последний раз, когда на российском телевидении о проблеме пыток говорили. Затем эта тема для федеральных каналов перестала существовать. Я вижу, что уровень толерантности к пыткам, вообще к насилию невероятно высок. Можно гадать, какие причины, но люди в принципе к физическому насилию в любом его проявлении относятся нормально. Когда журналисты спрашивают, а за дело он {задержанный} получил, – это такой показатель. С определенного момента я стал в пресс-релизах писать, за что человек задержан или осужден. Для нас, например, это неважно».

Продолжение на сайте KOZA

Поделитесь в соцсетях:

© 1993-2020 Совет при Президенте Российской Федерации 
по развитию гражданского общества и правам человека

Ошибка в тексте? Выдели её и нажми:
ctrl + enter