Совет при Президенте Российской Федерации
по развитию гражданского общества и правам человека

М. Федотов: «Не вижу препятствий к тому, чтобы домохозяйка стала модернизатором». Московские новости, 31.03.2011

02 Апреля 2011


Совет по правам человека при президенте намерен представить для главы государства попунктную программу построения гражданского общества. План действий, который председатель совета Михаил Федотов готовит для Дмитрия Медведева, будет представлять собой перечень законодательных инициатив и нормативных актов, которые коснутся практически всех сфер общественной и политической жизни страны и будут способствовать превращению россиян из обывателей в граждан. У программы уже появилось условное название — из-за амбициозности и масштаба в совете ее прозвали «планом Маршалла» для гражданского общества. Корреспондент «МН» Вячеслав Козлов попытался выяснить у Михаила Федотова, как правозащитники будут следить за выполнением своих рекомендаций.

— Что за документ вы собираетесь предложить президенту?

— Это должна быть масштабная программа мер по созданию условий для развития гражданского общества и системы гарантий прав человека. Эти меры должны помочь создать ментальные условия для модернизации страны, которая невозможна без модернизации сознания, социальных отношений, стереотипов поведения.

Природа тоталитарной системы такова, что человек, его сознание, его мироощущение формируются под влиянием постоянного психологического, а порой даже физического насилия. В этой системе человек не свободный индивид, а боец партии-государства, его винтик, предназначенный для определенного вида деятельности. Для тоталитарного государства, которое построено на зависимости людей от власти, характерны определенные типы поведения. Например, ты начальник — я дурак; я начальник — ты дурак. Если у человека есть такой стереотип, может он стать инноватором или модернизатором? Нет, конечно! Потому что он всю ответственность за свою судьбу перекладывает на начальника, а не на себя. Хотя советской системы уже нет двадцать лет, эти стереотипы никуда не делись.

— И какие именно рекомендации вы намерены дать?

— Сейчас только начальный этап подготовки программы. Важно определить базовые ценности, которые должны лежать в ее основе. Например, то, о чем я говорил с президентом (последняя встреча Дмитрия Медведева с Михаилом Федотовым прошла 21 марта. — «МН»), что очень важно человеку обеспечить возможность, во-первых, обрести реальную справедливость, во-вторых, узнать правду обо всем, что происходит вокруг, и, в-третьих, ощутить себя свободным. Причем ощущение справедливости, правды и свободы не менее важно. Ведь бывает и так, что человек просто не понимает своей реальной свободы, не чувствует ее и в результате не может вырваться из привычного лабиринта неписаных запретов.

— Недавно вы сказали, что будете предлагать президенту пакет законов, которые помогут реализовывать на практике российскую Конституцию. Какие конституционные нормы нуждаются в более адекватной законодательной поддержке? Что готово уже сейчас?

— Речь идет о второй главе Конституции. У наших правоведов пока есть черновые наработки только по двум статьям — по известной 31-й статье, гарантирующей гражданам свободу собраний, и по 21-й, которая говорит о том, что ничто не может быть основанием для умаления человеческого достоинства. Наша задача — подготовить предложения, которые позволят сделать эти конституционные нормы реально, а не формально действующими за счет уравновешивания прав, обязанностей и мер ответственности субъектов.

— Вы имеете в виду ответственность властей перед обществом?

— О взаимной ответственности властей и каждого гражданина. Нам важно, чтобы гражданин ответственно относился к своей миссии на земле. Поэтому мы говорим о необходимости гражданизации населения, которое в результате должно трансформироваться в тот самый многонациональный народ России, о котором наша Конституция говорит как о высшем источнике власти.

И, конечно, очень важно заставить государство эффективно обслуживать интересы общества. У государства, которое только кажется бюрократическим муравейником, не может быть собственных интересов — оно всего лишь политическая организация общества. Не более того.

— Но у нас все-таки более того.

— Государство, которое преследует собственные цели, отличные от интересов общества, неминуемо вступает в противоречие с собственной функцией и в конечном итоге всегда терпит крах. Но общество не должно занимать иждивенческую позицию. Его задача — заставлять государство качественно обслуживать его интересы. И тот ворох нерешенных проблем — достаточно зайти в районную поликлинику, чтобы увидеть масштаб, — в значительной степени является результатом отсутствия давления на государство со стороны общества, отсутствия инициативы общества по самоорганизации и переходу на самообслуживание значительной части своих интересов. Отсюда вытекает задача: научить граждан самоорганизовываться, помочь формированию структур гражданского общества, передать им часть государственных функций вместе с ресурсами, полномочиями и ответственностью.

— 31-я статья Конституции прочно ассоциируется с митингами на Триумфальной площади, которые ей и посвящены. Ваши наработки каким-то образом затрагивают, например, практику заявки и организации митингов? Она будет упрощена?

— Такие предложения неминуемо появятся на последующих стадиях работы над проектом. Пока же мы пытаемся четко сформулировать цели, выстроить систему средств, которые нам помогут достигнуть этих целей. Потом пойдет разговор о ресурсах, о последовательности шагов и т.д. В конечном итоге мы должны дать президенту документ, в котором будет написано: нужно принять такой-то закон, издать такой-то указ, предусмотрев в них то-то и то-то.

— Когда вы планируете представить президенту итоги своей работы?

— Мы надеемся в декабре, но сил и времени катастрофически не хватает.

— И как скоро рассчитываете искоренить стереотипы, которые формировались не одно столетие?

— Кстати, большевикам это удалось сделать очень быстро. Стереотипы поведения в царской России были совершенно другие, чем те, которые приобрели массовый характер уже через двадцать лет советской власти. Сейчас нам нужно сделать аналогичную по эффективности, но принципиально иную по нравственному содержанию, методам и целеполаганию перестройку общественного сознания.

Нам не надо гнать людей стройными рядами к победе демократического, социального правового государства, описанного в нашей Конституции. Мы должны научить людей правилам самодисциплины, самоорганизации, быть инициативными, не лежать на печи. Нужно понять, что сказка про Емелю, чьи желания исполняла случайно пойманная щука, это негодный пример для общества, которое хочет модернизироваться. Он хорош для общества, которое хочет оставаться архаичным, жить в мечтах о щуке, которая сделает его печь суперсовременным автомобилем. Но щуки не будет, а печка развалится от старости.

— Вы уверены, что само российское общество сейчас хочет такой самостоятельности?

— В обществе пока очень сильны иждивенческие настроения. Со всех сторон несется: дайте денег, дайте жилплощадь… Мы же предлагаем изменить мотивацию, а следовательно, характер требований. Нужна свобода для проявления инициативы, нужны ресурсы для самостоятельного оказания социальных услуг, нужна ответственность за качество и объем этих услуг. Поэтому важно стимулировать людей к тому, чтобы они активнее принимали на себя управление делами общества, а просили то, что получить своими силами невозможно, — ресурсы.

— Самостоятельное общество вправе потребовать большей политической свободы. Можно ли считать, что вы выступаете за то, чтобы проводить экономическую модернизацию параллельно с модернизацией политической системы?

— Да, можно так говорить. Но запрос на политические изменения должен исходить снизу, а не сверху. Политические партии должны вырасти в процессе общественной самоорганизации. Можно, конечно, их организовать сверху. Но имитация не дает позитивного результата.

Нам нужно разбудить общество, а не делать вид, что «мы бодры, веселы». И прекратить показывать обществу убаюкивающие пропагандистские сны. На смену идеологии пассивного послушания должна прийти идеология модернизации. Поэтому совет волнуют вопросы образования, воспитания, формирования современных представлений о мире средствами массовой информации. Посмотрите, что показывают общенациональные телеканалы. Разве они формируют стимулы к проявлению инициативы? Нет. У нас телевидение для домохозяек.

— Но домохозяек у нас большинство, а они явно не модернизационный класс…

— Не вижу препятствий к тому, чтобы домохозяйка стала модернизатором. Например, она может включиться в управление ТСЖ или в движение защитников чистоты улиц, завести интернет-блог, посвященный воспитанию детей. Так постепенно из просто домохозяек наши сограждане превратятся в хозяев общего большого дома — России.

— А сейчас пока они гости?

— Нет. Иждивенцы.

— Но верхи же тоже должны быть готовы к модернизации. По-вашему, политический класс готов меняться?

— По-моему, нет. Политический класс на сегодняшний день вполне удовлетворен ощущением стабильности. Высокие цены на нефть гарантируют, как они думают, стабильность. Но на такой основе нельзя строить долгосрочную политику современного государства. И, кстати, высокие цены на нефть не сохранили стабильность в Ливии.

— Вы это заметили по реакции чиновников на ваши предложения? Как вы, кстати, собираетесь следить за тем, исполняются ли ваши инициативы?

— Не сказать, что чиновники охотно идут на контакт с советом. Периодически у нас возникают проблемы с ведомствами, которые выполняют поручения президента, основанные на наших инициативах.

— Какие ведомства саботируют ваши инициативы?

— К примеру, после смерти в СИЗО Сергея Магнитского наш совет вместе с общественной наблюдательной комиссией Москвы провел проверку и представил президенту предложения о внесении изменений в уголовно-процессуальное законодательство. Смысл: в отношении тяжело больных подследственных должны применяться меры пресечения, не связанные с лишением свободы. Президент нас поддержал, внес соответствующий законопроект, изменяющий статью 110 УПК РФ, который стал законом в декабре 2010 года. В развитие этого закона появилось соответствующее постановление правительства. А потом из московской наблюдательной комиссии мы получили информацию, что тяжело больным подследственным отказывают в медицинском освидетельствовании на том основании, что Минздравсоцразвития не утвердило формы направления на медицинское освидетельствование и соответствующего журнала учета. А нет форм — невозможно провести медицинское освидетельствование, чтобы освободить человека и дать ему возможность продолжить лечение вне тюремных стен. В итоге закон заблокирован, а человек погиб в тюремной больнице.

— Как оправдывались чинов­ники?

— Совет обратился в Минздравсоцразвития с письмом, но ответа не получил. Тогда я рассказал об этой проблеме президенту. Он немедленно созвонился с главами Минюста и Минздравсоцразвития. Это был очень серьезный разговор. И уже на следующий день Министерство юстиции зарегистрировало долгожданный приказ Минздравсоцразвития.

— Вы не собираетесь просить у президента дополнительные полномочия, которые позволят требовать отчета от чиновников?

— Нет, мы довольны новым положением о совете. Согласно ему нам должны предоставляться все необходимые документы, а наши инициативы — рассматриваться в обязательном порядке.

Но нас беспокоит, что совет пытаются отодвинуть от реализации его инициатив. Получается бессмысленный бумагооборот: совет пишет президенту, тот дает поручение ведомству, оно сообщает свое отрицательное мнение, совет снова обращается к главе государства… Совет готов участвовать в проработке своих предложений. И не использовать такой серьезный экспертный ресурс просто неразумно. Ведомства сами должны быть заинтересованы в том, чтобы подключать совет к выработке решений.

— На днях глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева сообщила, что ваш совет готовит законодательные предложения, направленные на борьбу с лжесвидетельством в судах со стороны должностных лиц. В качестве примера она напомнила о судах над оппозиционерами, которые были задержаны 31 декабря на Триумфальной площади, — приговоры выносились на основании показаний силовиков, утверждавших, что на них нападали, сопротивлялись, оскорбляли. Известно, что, если процесс проходит с участием правоохранителя, который дает показания, судьи при вынесении вердикта руководствуются простым принципом «нет основания не доверять».

— Проблема лжесвидетельства действительно очень актуальна. И по этому поводу наш совет действительно готовит законопроект.

Что же касается принципа «нет основания не доверять», то побороть его можно с помощью, например, постановления пленума Верховного суда.

— Зачем же тогда закон, если все можно решить с помощью разъяснений высших судебных органов?

— Закон нужен для того, чтобы закрыть существующие в правовом регулировании пробелы. Сейчас у нас сесть в тюрьму может только лжесвидетель, который давал показания в рамках уголовного или гражданского судопроизводства. По административным же делам им грозит максимум штраф в полторы тысячи рублей.

Но лжесвидетельство оно и есть лжесвидетельство. Более того, я лично считаю, что нам нужно продумать меры ответственности за ложь со стороны должностного лица. За вранье нужно наказывать. Потому что если человек врет, значит, скрывает какое-то серьезное свое прегрешение.

— Вы не так давно объявили о том, что общественная экспертиза по второму делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева начнется в самое ближайшее время и что к этой работе будут привлечены иностранные специалисты. Зачем вам зарубежные правоведы?

— Для нас не имеет значения, зарубежные они или не зарубежные. Для нас имеет значение, они эксперты или не эксперты в соответствующих отраслях правовой науки, они независимы или ангажированы, — вот что нас интересует.

— То есть, приглашая иностранных юристов, вы хотите придать убедительности вашей экспертизе?

— Самое главное, что экспертов будет много и они будут из самых разных стран. И российские правоведы в том числе. Повторюсь, главное, чтобы эксперты были независимы и чтобы они были специалистами высокого класса.

— Вы президенту уже сообщили о том, что намерены пригласить иностранных экспертов?

— Да, конечно, я передал главе государства утвержденные советом принципы проведения общественной экспертизы. Главное, сказал президент, чтобы не было попытки вмешательства в судебную деятельность. Поэтому результаты экспертизы будут переданы президенту и обнародованы только после вступления приговора в законную силу. И ни днем раньше.

— По каким делам вы планируете организовать аналогичные экспертизы?

— Подобная работа уже ведется по делу Сергея Магнитского.

— А помимо Магнитского?

— Дайте нам с этим справиться!

© 1993-2016 Совет при Президенте Российской Федерации 
по развитию гражданского общества и правам человека

Ошибка в тексте? Выдели её и нажми:
ctrl + enter

 

Предыдущая версия сайта