Совет при Президенте Российской Федерации
по развитию гражданского общества и правам человека

"Российская смысловая матрица" - член СПЧ, культуролог Даниил Дондурей о творцах понимания российской жизни

  • 14 Июня 2016

Член Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, культуролог и главный редактор журнала "Искусство кино" Даниил Дондурей рассуждает о творцах понимания российской жизни  в своей новой статье под названием "Российская смысловая матрица".


Российская смысловая матрица

Культуролог Даниил Дондурей о творцах понимания российской жизни

Кроме имен главных политиков и олигархов мы еще знаем несколько любимых нашими медиа федеральных силовиков. Тоже больших начальников. Но есть чрезвычайно влиятельное сообщество, функции, принципы устройства, полномочия, способы деятельности которого нам совсем неизвестны. Я имею в виду потаенную мировоззренческую спецслужбу российского государства – так называемых смысловиков (понятие не используется). Тех, кто занят проектированием и производством представлений миллионов соотечественников о происходящем. Кто ежечасно – в режиме реального времени – формирует их убежденность в том, что важно, а что нет. О чем и как следует думать, что переживать, любить или ненавидеть. На что надеяться. Ну и что делать, конечно.

Выращивание «картин мира»

Речь идет отнюдь не только о тех даровитых проектантах маршрутов общенародного мышления, кто, к примеру, предложил в качестве значимого для нации жеста запретить усыновление американцами российских сирот, кто подсказал официальным СМИ называть руководителей Украины фашистами, а получающие деньги из-за рубежа НКО – иностранными агентами, понимая, что это означает. И не только о тех, кто придумал публично уничтожить попавшую под санкции еду, провести концерт симфонического оркестра в только что освобожденной в Сирии Пальмире или в ответ на парижскую демонстрацию протестующих против убийства карикатуристов из «Шарли Эбдо» показать в маленьком Грозном «альтернативно Европе думающий» миллион российских мусульман.

Эти профи негласно дали не отрефлексированное до сих пор указание стократно уменьшить или совсем не пользоваться такими опознавательными терминами минувшей эпохи, как «реформы», «модернизация», «инновации», «развитие личности», прекрасно осознавая, что это делается в безмерно чувствительной к словам-поводырям стране. Конкретные действия тут важны исключительно как символические знаки – посадить в тюрьму нужно именно брата Навального, дать огромный срок летчице Савченко, запретить защитникам обвиняемых иметь такие же права в судах, как у обвинителей, объяснить Евтушенкову и всему бизнес-сообществу, как правильно следует вести себя в сюжетах, аналогичных истории с «Башнефтью». Тысячи ежедневных инициатив, предписаний, оценок, из которых как раз и выкладываются «картины мира» граждан. Точнее – выращиваются.

Мы же отчетливо ощущаем ту невидимую смыслообразующую силу, которая безостановочно определяет – за нас, для нас – то, как, глядя с нашей территории, он выглядит – окружающий мир. Кропотливо строящую здание объяснительных схем, ценностных приоритетов, моральных рубрикаций, куда помещается вся перед этим уже отформатированная информация о реальности. Мы ведь, кроме телевизора, не видим мест, где происходит содержательная обработка ежедневных событий, на которые прямо или косвенно должна реагировать вся страна.

Начавшаяся в 2012 г. мощнейшая культурная перезагрузка координат восприятия населением происходящего шла через самых разных его интерпретаторов: высших чиновников страны, рядовых школьных учителей, политологов и экономических экспертов, продюсеров сериалов, верстальщиков выпусков новостей. Их множество – они в большинстве случаев не получают прямых указаний сверху. Используется не только самая простая технология – контроль за повесткой дня, но одновременно и куда более сложные, в том числе и необходимая для достоверности дозируемая критика положения дел или удобное объяснение нынешнего экономического кризиса исключительно падением цен на нефть.

Глубинная госбезопасность – охрана понимания жизни

Сетевая корпорация профессиональных и самодеятельных, высокопоставленных и неизвестных, давно сотрудничающих и незнакомых друг с другом смысловиков задает востребованное культурными архетипами большинства понимание текущих событий. Примитивно или умело они пропускают все возникающие сюжеты через сито российских «правил жизни». А для решения задач сердца госбезопасности – сохранения действующей культурной модели существования в России – пользуются идущими сквозь века ментальными предписаниями, мифологическими и ценностными установками, нормами наших невероятно креативных неформальных практик. Реконструкторы сохраняемых представлений научились выжидать, притворяться, придумывать и административно экспериментировать. Быть всегда начеку по отношению к своим идейным противникам.

И все это ради воспроизводства объекта своего попечения и охраны – тех самых «духовных скреп», по поводу которых обожают иронизировать обладающие куда меньшими ресурсами (включая интеллектуальное проектирование) либерально мыслящие эксперты. Слишком это грандиозная и многоаспектная, касающаяся всех уголков нашего бытия работа, чтобы успокаивать себя убеждением, что за ней стоят лишь: 1) квазисоветские «пропагандисты» – циники или энтузиасты из курируемых властью соответствующих структур; 2) ньюсмейкеры, определенным образом интерпретирующие произошедшее; 3) политики, принимающие главные решения. В первую очередь это труд именно творцов заданного понимания действительности.

Еще в конце минувшего века госсмысловики совершили открытие. Осознали невероятное: при умелом программировании массовой культуры предоставленные рыночной системой возможности совершенно не опасны для сохранения концепции «особого пути» российского «государства-цивилизации». Частная собственность, подключение к мировой финансовой системе, отсутствие цензуры в ее прежнем виде, подписание множества международных правовых конвенций, наличие элементов гражданского общества и даже допуск определенного объема конкуренции не препятствуют воспроизводству протофеодальных по своим внутренним кодам принципов устройства российской жизни.

Оказалось, что теперь можно не наказывать людей за собственнические побуждения, за нелояльные господствующей доктрине мысли, не препятствовать поездкам миллионов граждан за границу. Наоборот, их призывают: добывайте деньги, покупайте, думайте о детях, о своем здоровье, путешествуйте, вкусно ешьте, делайте селфи, как это происходит в любой нормальной стране. Только будьте уверены, что все эти невообразимые для бывшего советского человека возможности вы получили в результате установления «порядка», «стабильности», «справедливости». А также обуздания ненавистных олигархов, восстановления утраченного чувства единства и причастности к великой стране – признанному центру силы и гаранту нового многополярного мира. Рынок оказался спасителем советского типа сознания. Его щедрым кормильцем.

Проектанты такой версии происходящего воспользовались неспособностью реформаторов-экономистов осознать, что смена способа хозяйствования сама по себе – без перекодирования его культурной платформы – в массовом сознании обречена. За четверть века эффективные смысловики сумели отсоединить в головах большинства связь между последствиями новых экономических отношений и пониманием их природы. Они уже начали готовиться к адаптации следующей культурной революции: «живите в социальных сетях, в виртуальной, но не в эмпирической реальности».

Отторгать идеалы Конституции

В результате в 2015 г. 38% соотечественников были твердо убеждены, что Россия после 1991 г. пошла по неправильному пути, а 32% вообще все произошедшее со страной считают настоящей трагедией. И это невзирая на беспрецедентное улучшение качества жизни, уничтожение плановой «цивилизации дефицита», увеличение на 36 млн количества автомобилей в собственности граждан, сорокакратный рост числа зарубежных паспортов и 23 трлн руб., лежащих, помимо кубышек, на их личных счетах в банках. Все эти годы общество исподволь, но твердо воспитывалось в убеждении, что недавнее благополучие – следствие преодоления государством аморального наследия «лихих 90-х».

Шаг за шагом, терпеливо и системно, смысловики сохраняли у строителей капитализма советский (российский трансисторический) тип сознания. Не позволили снять ни одного сериала о «красном» терроре, насильно переселенных народах, об ужасах жизни в ГУЛАГе, о массовом доносительстве, разбирательстве в парткомах интимных семейных отношений или преступности обладания иностранной валютой. На опрос «Левада-центра» «Как следует относиться к своей советской истории?» 76% россиян ответили, что «с гордостью». Вопреки всем идеалам действующей Конституции трое из каждых четырех граждан нашей страны спустя четверть века не принимают рыночные отношения и частную собственность! Они убеждены, что государство – это вовсе не система институтов, как думают бездушные экономисты. Государство – это народ, язык, культура, общая история, друзья, родители. Это, конечно же, родина и отчизна. А ныне действующая «администрация» (у нас вместо этого понятия используется более привычное – «власть»), естественно, неотъемлемая часть родины.

Люди выучили, что сегодня важно противостоять любым попыткам зарубежных «партнеров» подчинить нас глубоко чуждым – нероссийским – ценностям и тем самым лишить реализации национальных интересов, а следовательно, и суверенитета. Так думать, безусловно, намного проще, чем переживать за низкую производительность труда, воспитывать анонимную ответственность или отвагу рисковать в качестве предпринимателей. Импортозамещение – вот наш концептуальный ответ на современные цивилизационные вызовы, такие как участие в трансгосударственной кооперации, в сложных производственных цепочках, умножении интеллектуальной части человеческого капитала, совмещении ценностных и моральных взглядов населения разных стран, без чего вскоре будет невозможно создавать конкурентоспособные продукты вторичной обработки.

Каким-то внутренним чутьем, культурологическим «животом», интуитивным классовым чувством проектанты массовых представлений о происходящем отторгают неотвратимо развивающуюся философию глобального рынка, генетически враждебную контролирующему все и вся государству. При этом хитрость современного программирования убеждений людей заключается в том, что благодаря креативным ресурсам таких мощнейших культурно-психологических механизмов, как двоемыслие и имитация, в нашей стране сохраняются практически все формы, приметы и стилистика существования полноценной рыночной системы западного образца. «Подавляющее большинство граждан» – здесь кроется секрет – не должны разбираться в том, как она устроена по своей сущности, куда со всем миром движется, какие новые испытания ее ждут. Но при этом призваны очень умело и с удовольствием пользоваться двойными стандартами: свободой приобретать и перемещаться, но твердо знать, что чиновничество и есть сегодня настоящая знать, новое дворянство, а коррупция вовсе не преступление, а повсеместный, всесословный и негласно во все времена признаваемый в России оброк.

Смысловики могущественнее политиков

Общепринято убеждение: все, что происходит в стране, зависит от типа действующего политического режима. Связано с его устройством, включая неофициальные конструкции, с персональными чертами и окружением лидера. С историческими традициями и социальным опытом нации. Успехи или провалы экономики, процедуры выборов, независимость судов, сила или слабость гражданского общества, наличие реальных свобод, способность государства ответить на вызовы глобализации – абсолютно все выводится из политических реалий. Более 86% руководителей крупнейших бизнес-структур России, опрошенных в августе 2015 г., отважились заявить о том, что главная причина нынешнего кризисного состояния – политические риски. Следует подчеркнуть: речь практически никогда не заходит о содержании той культурной модели существования, которая здесь, как и повсюду в мире, определяет все человеческие поступки. Ни один из высокопоставленных членов президиума президентского совета по экономике на недавнем его стратегическом заседании слов «культурные факторы роста» (тем более «культурные запреты») не произнес. Поскольку так не думает.

Мы редко всматриваемся в колоссальную работу тех, кто эти мировоззренческие, моральные, ментальные, социально-психологические паттерны мышления и поведения имплантирует в сознание (и подсознание) миллионов людей. В «Новой газете» как-то приводились подслушанные в магазине слова, сказанные одной женщиной другой: «Что эти европейцы творят с нами! Ты видела цены? Как им не стыдно!» В этих обыденных репликах не только объяснение принципов устройства современного мира, как его понимает большинство, но и свидетельство настоящего триумфа их нынешних поводырей по непростым обстоятельствам российской жизни.

Легче всего навесить такой сверхзначимой деятельности ярлык «все это следствие пропаганды». Назвал, как отсек, заклеймил, морально обесточил. Показал себе и единомышленникам, что продукт пресловутой пропаганды нельзя принимать в расчет, поскольку это грубая вербовка массового сознания политическими целями. Произнес «пропагандист» и тем самым не только отказался от изучения природы и способов форматирования убеждений людей. Но и – что важнее – оставил действующие культурные платформы неопознанными, а следовательно, неизменными.

Мы не хотим копаться в том, как возникают мотивы действий людей, пребывающих в пространстве не только русского языка, но явных и скрытых правил отечественной жизни. Хотя очевидно, что по каким-то неотвратимым причинам практически каждый человек здесь среди прочего следует тому, что:

– любое дело у нас нужно непременно довести до кризиса, не начинать его в положенный срок, но затем в последний момент в условиях аврала героически преодолевать созданные собственными руками трудности;

– по мере возможности не придавать значения неприглядным страницам национальной истории, рассматривать ее в основном как славную летопись знаменитых событий; помнить, досконально знать, гордиться войнами, в которых участвовала Россия, как преддверием Победы; поддерживать военный дух, следить за тем, чтобы масштаб соответствующих переживаний был больше объема размышлений о навыках и компетенциях мирной жизни; военно-патриотическое воспитание должно обязательно преобладать над мирно-патриотическим;

– по какому-то внутреннему, недекларируемому убеждению отторгать рыночные, чреватые несправедливостью и разного рода рисками отношения; относиться с подозрением к негосударственным формам собственности, частным инициативам, не стремиться идти навстречу изменениям;

– надежнее разделить представителей любых социальных сообществ всего на две группы – на «своих» и «чужих»; свои – это родственники, земляки, однокашники, друзья, проверенные знакомые, старые коллеги, они все партнеры родных неформальных отношений, а значит, им можно доверять, с ними сотрудничать (недоверие – главный бич российской экономики); а еще есть «чужие» – все остальные;

– нельзя забывать, что все иностранное, если это не инвестиции, туризм, еда и медпрепараты, потенциально враждебно для нас; что западные страны хотят лишить страну и людей права на уникальность через продвижение глубоко нам чуждых ценностей и нравственных убеждений.

Подобных негласных культурных предписаний – разрешений/запретов, объяснительных схем, коридоров мышления и оценок – великое множество. Тут и воспитание лояльности начальству, равнодушие, а по сути, отторжение конкуренции, множество видов имитации правильного поведения... Заметьте – все это напрямую касается не политики, а скорее реализации фундаментальных моделей успешной «жизни по-русски». Вопрос: кто и каким образом эту всепроникающую программирующую деятельность осуществляет? С какими ресурсами и последствиями? Не пресловутые же «пропагандисты» ответственны за национальную аутентичность, культурные архетипы, стереотипы и проч. Они только пользуются этой почвой для ведения очередных информационных войн. Так всегда поступают наемники.

Считается, что все культурные предрасположенности проникают в наше сознание вместе с исторической памятью, традициями, языком, вместе с воспроизводимостью испытаний – с самим воздухом национальной жизни. Это своего рода генетическая программа, данная нам для выживания здесь еще при рождении. И тем не менее позволю себе предположить, что у нее есть операторы, проводники, специальные службы. Их сотрудников – как анонимных, так и более или менее известных – позволю себе назвать (условно, конечно) смысловиками.

Крупнейшее, вездесущее и самое влиятельное производство современного мира – изготовление массовых, элитарных, групповых и индивидуальных представлений о происходящем – многократно усиливается сетевой природой этой деятельности. Тут в одних случаях есть, а в других нет жесткой организационной системы, штатного состава, закрепленных полномочий, процедур утверждения внедряемых идей. Нет субординации при их утверждении. Наряду с министрами и высшими чинами администрации, генеральными продюсерами телеканалов и знаменитыми ньюсмейкерами действует армия профессионалов «на местах»: ученые и прокуроры, журналисты и бизнес-аналитики, сценаристы сериалов и директора школ. Они делают свою работу как с ангажементом, так и без него. Предметы их оценок и суждений совсем не обязательно касаются каких-то глобальных тем. Они могут быть ожидаемыми, обыденными или причудливыми. Профессиональными или полулюбительскими. Прозорливыми, наивными или циничными. Но это всегда в конечном счете способствует созданию целостных «картин мира» у большинства граждан или сопровождает специальные усилия, предпринятые в этом направлении.

Негласные обязательства, конвенции и договоренности по сути своей всегда неповторимы, как любая коммуникация. Культурная настройка функционирует как кровеносная система, пронизывающая каждый миллиметр тела национальной жизни. Именно повсеместность, безостановочность и разрешение на творчество усиливают мощь и масштаб воздействия хорошо выполненной интерпретации происходящего. Нас постоянно адаптируют к тому, что должно или может быть публично высказано, что может произойти, а что – нет.

Нельзя, к примеру, даже ставить вопрос о том, почему у нас внедрена такая беспрецедентная по своим масштабам, трудозатратам и фальшивости отчетность. Этим день и ночь заняты все хозяйствующие субъекты, все врачи и учителя в стране. А еще десятки тысяч специально обученных людей контролируют качество отчетности. Почему реальная деятельность волнует государство куда меньше, чем ее положительный образ? И дело тут вовсе не в отслеживании воровства или обмана, а в выполнении важнейшего культурного предписания: притвориться осуществившим невозможное. Другой пример. Все знают, что законы в России применяются избирательно. Чиновничий класс, который эти законы придумывает и издает, подпадает под них только тогда, когда на это приходит специальная команда с самого верха.

Космос русской ментальности соединяет несоединяемое: способен быть беспредельно пластичным и одновременно сверхжестким. Сохраняет советский тип сознания и тут же прячет никогда не высказываемое убеждение, что подсознательно отторгаемые рыночные отношения в тяжелый момент обязательно прокормят страну без объявлений и здравиц. Проведут ее сквозь испытания и мертвечину, инспирированную государством. Культура в какой-то одной ситуации не допустит быстрого развития России, заморозит, обесточит опасные для себя убеждения, но в то же время в другой (в самый последний момент) найдет историческое «окно возможностей», чтобы опрокинуть любые авторитарные схемы, наполнить воздухом легкие национальной жизни. Мы это множество раз наблюдали.

Нет никакой конспирологии в том, что в сохранении фундаментального «положения вещей» практически участвуем мы все. Не важно, по профессиональным обязанностям, за деньги или по велению сердца. Воспроизводство каркаса русского мира идет не из желания угодить власти или упрочить свое карьерное или бизнес-положение. Мы действительно так в большинстве случаев думаем, так смотрим на мир, так переживаем происходящее. Не можем иначе еще и потому, что никогда не ставим задачи изменить этот такой знакомый и удобный способ опознания реальности.

Еще одно тоже нерефлексируемое подспорье деятельности смысловиков состоит в том, что ни технологии, ни эффективность, ни ошибки и даже неудачи их работы практически не исследуются. Либеральная интеллигенция никогда не признается в том, что ее отказ учитывать культурные основы российского быта есть надежный способ его самосохранения. Следует признать, что это самая влиятельная секретная служба. Аналитический опыт здесь не копится. При этом каждый человек прекрасно осведомлен, как следует вести себя «по понятиям», как пользоваться неформальными практиками или гигантскими ресурсами двоемыслия.

Смысловики в отличие от пропагандистов не получают специальных заданий по работе с массовым сознанием. Они просто живут в своей естественной среде, у себя дома. Делают то, что и всегда, – воспроизводят коды национальной культуры. Но именно это и есть их необъявляемые функции, можно сказать, миссия, которую они выполняют, перемещаясь в истории. Сохраняют сквозь все формы государственных перезагрузок (минимум пять только за последние 100 лет) родные протофеодальные матрицы. С их особым типом перемещения во времени: быстро вперед и сразу же – вспять. Именно они гаранты самого священного – усвоения гражданами российского «порядка вещей». Не случайно же он точнее всего предстает только в искусстве.

Автор – главный редактор журнала «Искусство кино»

Источник: газета "Ведомости"

© 1993-2017 Совет при Президенте Российской Федерации 
по развитию гражданского общества и правам человека

Ошибка в тексте? Выдели её и нажми:
ctrl + enter

 

Предыдущая версия сайта